Беловежской пуще с ее зубрами и Вискулями повезло больше, это наше достояние знают, правда, в основном — в бывшем СССР. А вот более скромная пуща–«сестра», Налибокская, остается пока в тени, что совершенно несправедливо. Ведь при бережном и настойчивом культивировании образа слава Налибоков может прогреметь на весь мир, сравнившись с каким–нибудь Шервудским лесом!
Мировая премьера голливудского фильма «Вызов» с Д.Крэйгом (Джеймс Бонд) в главной роли о драматической и противоречивой истории уникального партизанского отряда братьев Бельских состоялась на прошлой неделе. Фильм обещает стать заметным явлением в кинематографическом сезоне–2009 и, помимо прочего, заставляет задуматься, насколько хорошо мы знаем и используем свои брэнды. Несмотря на всю трагичность описанных в нем (и оставшихся за кадром) событий, «Вызов» привлекает внимание мира к нашей стране. Пусть в контексте военного лихолетья, представляя Беларусь опасной и «дикой», но все же загадочной и, значит, привлекательной. Вот только запомнит ли пресыщенный ум западного зрителя это название — Налибокская пуща?

Наши Татры, наш Урал

Налибокская пуща — самый большой лесной массив в Беларуси и, наверное, во всей Восточной Европе. Это целая «страна» — больше по площади, например, Ливана или Кувейта, да и по своеобразию природы и богатству мифов и исторических образов сильно отличающаяся от остальной Беларуси. Сохранение такого громадного леса рядом с густонаселенными районами Беларуси объясняется чрезвычайно неурожайными почвами, столетиями делавшими земледелие здесь экономически невыгодным. Попытки раскорчевать лес под пашню в отличие от левобережья Немана совершенно не окупались. Поэтому специализацией региона еще с XV века стали лесозаготовка, добыча и переработка полезных ископаемых (болотной железной руды, глины, кварцевого песка и т.д.). Постепенно из мелких кустарных рудней, кузниц, буд, гут, гончарных мастерских возникали крупные промышленные предприятия, расцвет которых пришелся на вторую половину XVIII — первую половину XIX века. Основание многих из них связано с именем знаменитой предпринимательницы и меценатки Ганны Радзивилл из Сангушек: Налибокской стекольной гуты (самой известной в Речи Посполитой), Сверженского фаянсового завода, керамических промыслов в Ракове и Ивенце.
Лесные и кустарные промыслы, ремесла и зарождающаяся промышленность сформировали уникальный для Беларуси характер региона, который с поправкой на масштаб можно сравнить с российским Уралом. Например, на Налибокском «металлургическом комбинате» (Рудня–Клетище) в 1850–х гг. работало больше 200 рабочих, 3 доменные печи, 8 пудлинговых печей, прокатный стан, 4 литейни. Такой же масштаб имел и металлургический завод Хрептовичей в Вишнево, работавший на болотной руде. Экономика края пришла в упадок в последней трети XIX столетия, когда местная промышленность проиграла конкуренцию новой индустрии Донбасса, Урала и российских столиц. Жаль, что даже образное, культурное осмысление традиций региона пока не стало частью нашего национального сознания, над которым все еще господствует стереотип «пана сохи и косы». Промышленные занятия белорусов связываются прежде всего с форсированной индустриализацией Восточной Беларуси после Второй мировой войны, а образ своего исконного ремесленника или промышленника отсутствует в искусстве и научно–популярной литературе. И несправедливо.

Надежный рубеж Литвы

Не меньшую роль, также до сих пор неоцененную, сыграл Налибокский край в военной и политической истории Беларуси. По южному и восточному краю пущи, некогда еще более обширной, с давних времен проходила граница Литвы и Руси. Такие пограничные крепости, как Минск и Заславль, возникли на краю этого великого леса, населенного язычниками–литовцами, полного реальных и воображаемых опасностей. В середине XIII века неудачей закончились несколько попыток Золотой Орды и Галицко–Волынского княжества преодолеть пущу с юга и подчинить себе только что возникшее Великое княжество Литовское. Бескрайний лесной простор, пересеченный реками и болотами, стал для агрессоров непреодолимой преградой и буквально спас молодое государство от гибели. Географические названия и фамилии в пуще до сих пор во многом сохраняют балтский характер. Например, название Ивенец происходит от литовского gyventi — «жить», а Першаи — от pirslys — «сват». Литовскоязычные поселения попадались в лесной глуши еще в начале XIX столетия, но уже в середине века весь край был сплошь белорусскоязычным. Старшее поколение до сих пор говорит на чистом белорусском языке, не случайно и начало новобелорусской литературной традиции связано с именем Винцента Дунина–Марцинкевича, большую часть жизни (1840 — 1884 гг.) проведшего в деревне Люцинка. Если заглянуть еще дальше в глубь веков, то и первый человек, сознательно назвавший себя в конце XVI века белорусом, — Соломон Рысинский, проживший большую часть жизни в Любче. (Жаль, там нет ему памятника!) А еще из пущи родом Феликс Дзержинский, основатель грозной ВЧК, и… родители Збигнева Бжезинского, которого некоторые считают «могильщиком СССР». Вот такой «тектонический разлом» на стыке двух некогда грозных стихий — Руси и Литвы.

Ад и «Иерусалим» в пуще

Трагическая страница истории края — Вторая мировая война. Тогда пуща дала пристанище более чем 20.000 партизан разной политической принадлежности, естественно, прежде всего советским, с развитой военной «инфраструктурой», включая стационарные аэродромы. Но также — и подпольной Армии Крайовой, и еврейским партизанским отрядам Бельских, Зорина и другим, подчинявшимся советскому командованию и ставшим спасением для тысяч беглецов из гетто Барановичей, Новогрудка, Минска, Мира… Кстати, из пущи и окрестностей происходит много известных евреев, включая основателя всемирного ортодоксального движения Agudath Israel Ицхака ХаЛеви (1847 — 1914 гг.) и нынешнего президента Израиля Шимона Переса (род. в Вишнево в 1923 г.). С пущей связано и начало деятельности монаха–кармелита Даниэля Штайна, получившего широкую известность в русскоязычном мире благодаря «культовому» роману Людмилы Улицкой «Даниэль Штайн, переводчик» (2006). Жаль, впрочем, что и западные, и советские книги и фильмы о пуще не воспринимают ее как масштабное и многогранное культурное явление, выхватывая из долгой и сложной истории только какой–то один аспект. Осмысление легендарной истории пущанского края должно стать делом того народа, который ее населяет. И не только осмысление, но и повторное освоение. Памятники, велотрассы, отели… Как все это необходимо не только западному, но прежде всего белорусскому туристу. Чтобы воссоздать брэнд, наполнить его реальным содержанием, заставить работать на страну!

Автор – Алесь Белый, историк.